Глава 170: Доброта или нерешительность

Пять минут.

Это было всё, что Данте смог для меня выиграть.

Я медленно выдохнул.

«У него нет способности „Сильнее“. Если бы она была, молот бы вообще не двигался», — заметил я.

Тем не менее пять минут — лучший из возможных вариантов.

Через пять минут обрушится ещё один молот.

А после этого Бог Проклятых Духов перестанет сдерживаться.

Он будет использовать сразу несколько молотов.

Данте не остановит это, даже если он и сильнее. В нынешней форме у него всего две руки, и он удерживает лишь один молот.

А это означало, что эти пять минут — всё, что у нас есть.

Я немедленно приступил к делу.

Уверенными движениями пальцев я начертил на земле алхимические руны.

Линии получились чистыми, точными и без излишеств.

Пока я произносил напев, свет собрался, приняв форму ткани.

Перед моими глазами легли белые церемониальные одеяния. Такие, какие носят жрецы в японских святилищах. Детали должны были быть точными. Длина. Складки. То, как свисают рукава.

Я надел их и тщательно поправил.

Затем я создал тонкую нить и привязал к ней Кольцо Воспоминаний.

Это кольцо было наградой, которую я получил после изгнания проклятого духа из Зоны 51.

Я продел нить через голову и спрятал кольцо под одеянием, прижав его к груди.

Только тогда я приступил к подготовке церемонии.

Изгнание этого Проклятого Духа, Темного Священника, состояло из трёх этапов.

Первый — сбор информации.

Понимание того, как функционирует эта сфера, как должна проводиться церемония и какие напевы требуются.

Этот этап у всех остальных занял бы много времени.

Для меня это было легко.

Я уже знал всё это.

Второй этап заключался в том, чтобы удержать фонарь и выжить под ударами молотов, падающих с неба.

Если у тебя был Экзорцист 5-го ранга, этот этап можно было выдержать несколько часов.

По крайней мере, до тех пор, пока молоты не станут настолько огромными, что даже Экзорцист 5-го ранга будет раздавлен под их весом.

Третий этап был настоящим испытанием.

Он оказался сложнее, чем первые два вместе взятые.

И это не имело никакого отношения к бою.

Закончив устанавливать последний элемент устройства, я выпрямился и оглядел территорию храма.

— Владыка Теней, разве тебе не нужен фонарь? Он же у Проклятых Духов из «Нового порядка», верно?

— Да, — ответил я.

Я снова перевёл взгляд на Данте.

Сквозь мои «Пустые глаза» я мог видеть сразу три его образа.

Один — это тот, который я вижу без «Пустых глаз».

Другой — тот, который видит Бог Проклятых Духов в небе. Огромный, похожий на грязь гигант, сдерживающий молот.

А третий…

Третий образ был предназначен для кого-то другого.

Юна была скрыта Системой, поэтому способность Данте на неё не действовала. У Данте не было для неё назначенного образа.

А это означало, что третий облик предназначался для кого-то, кто находился здесь.

Для кого-то, кто мог видеть Данте и прятался.

Я прищурился.

— Где он прячется, Данте? — спросил я.

Массивный облик Данте по-прежнему держал молот над храмом.

Его другой облик слегка сдвинулся.

Третий облик поднял руку и указал.

На тень.

Она лежала под деревом у края храмовой территории.

Тень была темнее, чем должна была быть, тянулась слишком далеко, прилипая к земле, словно пятно.

Она задрожала.

Я улыбнулся.

«Выходи. Ты же знаешь, что тебя поймали», — спокойно сказал я.

Тень снова задрожала.

Кто бы там ни прятался, он мог видеть третью форму Данте. Единственную версию Данте, которую он мог воспринимать.

И эта форма указывала прямо на него.

Больше не было причин продолжать прятаться.

Тень оторвалась от земли.

Она вытянулась, стала тоньше, а затем сжалась, и из нее вышел высокий Экзорцист из «Нового порядка».

В руке он держал фонарь.

Мягкий свет разлился по каменному полу храма, и руны, которые я уже подготовил, мгновенно отреагировали.

Линии слабо засияли.

Воздух стал тяжелее, словно что-то невидимое наклонилось поближе.

— О? — произнес я, слегка наклонив голову. — Так это у тебя был фонарь. Я уже думал, нашел ли его твой друг или ты.

На самом деле не имело значения, кто его нашел.

Я и так знал, что этот человек принесет его сюда.

Другой Экзорцист не был столь упрям в стремлении спасти это проклятое владение.

А этот — был.

Экзорцист промолчал.

Я улыбнулся и продолжил: «Твой напарник не пришёл с тобой? Я бы мог поиграть с вами обоими, если бы он был здесь».

В этом не было полной лжи.

Я был сбит с толку.

Казалось, что именно другой принимал решения, и если это так, то второго экзорциста должны были притащить с собой.

Но замешательство ничего не меняло.

Я уже пошел на это.

— Копья, — наконец сказал Экзорцист.

Голос звучал тихо и напряженно.

— Люди из Церкви Системы, должно быть, сумели установить контакт с Принцем вампиров. Но они не стали бы нас спасать. У них не было на то причин. И все же они это сделали.

Он посмотрел на меня.

По крайней мере, его лицо повернулось в мою сторону.

Его облик был слишком размытым, и от одного только взгляда на него у меня разболелась голова, так что я не мог понять, смотрят ли его глаза прямо на меня.

— Это ты велел им спасти нас?

— Да, — ответил я без колебаний.

— Почему?

— Потому что у вас, ребята, был фонарь, — я пожал плечами.

Его рука сжала фонарь еще крепче.

— А откуда ты знал, что я принесу его сюда? — спросил он.

Я не ответил сразу.

Я шагнул вперед, потом еще раз, остановившись у края круга, где формировался ритуал.

— Я знал. Потому что ты трус, или, может, «добрый» — так ты бы хотел себя называть? — усмехнулся я.

Слова вырвались у меня, словно плевок.

Его тело напряглось.

— Ты пытаешься спасти этого Проклятого Духа, который собирается нас убить, и в обмен на это готов уничтожить всех нас, даже других проклятых духов.

— Я знал, что такой «добрый», как ты, увидев мою готовность умереть ради твоего спасения, придет сюда.

Экзорцист, должно быть, видел копья в небе, которые сбили молоты.

Он знал, что копий было всего несколько.

И вместо собственной защиты я попросил Святого Марвика спасти его и напарника.

Конечно, у меня был Данте, но Данте явно не мог полностью остановить молот. Так что я рисковала своей шеей ради этих людей.

— Ты не добр. Ты нерешителен. Ты не можешь решить, спасти ли всех или этого проклятого духа. И когда ты увидел мою «доброту», тебя охватила вина. Эта вина и привела тебя сюда.

Его руки дрожали.

— Я знал, что ты принесешь фонарь, потому что даже сейчас колеблешься, готов ли пойти на убийство всех ради этого проклятого духа.

Кто-то столь же «добрый», как ты, будет постоянно задаваться вопросом, стоит ли спасать других.

— Итак, ничего не решив, ты принес фонарь сюда.

— Захотел бы помочь — отдал бы фонарь. Нет — ушел бы с ним.

Экзорцист сжал кулаки.

Он пристально смотрел на меня.

А может, и нет.

Я не мог ясно разглядеть его лицо.

Мне было всё равно.

Для меня он был просто ещё одним инструментом.

Необходимым элементом, чтобы покончить с этим проклятым духом, который пытался раздавить меня вместе со всеми остальными.

«О», — небрежно добавил я с усмешкой, ведя себя в духе своей высокомерной манеры, — «ещё одно. Если ты выбросишь фонарь, я скажу своему напарнику, чтобы он отпустил молот».

Я поднял взгляд.

«Он упадет. И раздавит меня на месте».

Экзорцист задрожал.

Я проигнорировал его реакцию и начал петь.

Это была молитва.

Звучавшая в той же тональности, что и синтоистская флейта, сигнализировавшая о наступлении отключений.

Мой голос был ровным и сдержанным.

Каждая нота ложилась точно на свое место.

Пока я пел, я начал двигаться.

Танец был прост.

Это был фольклорный рисунок, передаваемый из поколения в поколение для совершенно конкретной цели.

— Прекрати это! — крикнул Экзорцист. — Если не прекратишь, я убью тебя!

Я не остановился.

Ритуал начался в тот самый момент, когда свет фонаря коснулся храма.

Даже если бы фонарь остался в его руке, процесс продолжился бы.

Я пел.

Я двигался.

Мои ноги обводили руны, которые я нарисовал ранее.

— Каэлум, просто доверься мне! — снова крикнул Экзорцист. — Второй экзорцист, который пришел со мной, силен. Сильнее, чем ты думаешь.

Если я его позову, он сможет сохранить нам жизнь, пока не прибудет спасательная команда. Тогда мы сможем покинуть это владение, никого не убив!»

Говорил ли он правду?

Я вспомнил второго экзорциста.

Насколько я видел, он не производил особого впечатления.

Но этот «человек» не был лжецом.

Судя по тому, как он себя вел, он не стал бы выдумывать что-то подобное, чтобы манипулировать мной.

Так что, вероятно, это была правда.

Мне по-прежнему было всё равно.

До сих пор этот Экзорцист нас не спас. С чего он взял, что спасёт сейчас?

Я не собирался рисковать своей жизнью и полагаться на то, что кто-то другой примет правильное решение.

— Каэлум, стой! — крикнул он. — Или я тебя убью!

Он не бросил фонарь.

Потому что не смог.

Я уже сказал ему, что произойдет.

Если он прервет ритуал, я лишусь последнего шанса.

Не имея другого способа выжить, я покончу с собой.

Вот что я ему сказал.

Действительно ли я пойду на это?

Он не знал.

«Даже если он думает, что я не покончу с собой, он слишком добр, чтобы идти на такой риск».

Живот скрутило.

Он был настолько добр, что предпочёл бы, чтобы все, включая его самого, погибли от рук Проклятого Духа, вместо того чтобы убить его.

И все же он проявлял такую доброту, что не желал моей гибели.

Он не испытывал ко мне ненависти; ведь он видел, как я отношусь к Проклятому Духу как к обычным людям.

«О, как мило».

Мило?

Нет, он был нерешительным.

Он был именно тем типом человека, которого я презирал.

Они гибли сами и приводили к гибели всех остальных из-за своих глупых мыслей.

Даже сейчас он не мог заставить себя убить меня.

Он бросал кинжалы из теней, которые разрезали мою одежду и мышцы, но никогда не наносил смертельного удара.

Потому что видел, как я был добр к проклятым духам.

Потому что в его глазах я был хорошим человеком.

«Как смешно».

♢♢♢♢

💬Как вы думаете:

1. Решится ли Экзорцист переступить через свою «доброту» и нанести смертельный удар Каэлуму?

2. Каким будет мгновенный контрудар Каэлума, когда ритуал достигнет кульминации?

Делитесь своими теориями в комментариях, безумно интересно ваше мнение!